Материалы расширенного заседания Комитета по безопасности предпринимательской деятельности Торгово-промышленной палаты

Послушать выступление>>>

 Охранное сообщество упустило момент работы с регионами, которые формально отнеслись к отзыву на этот закон. Процедура, предусмотренная  Государственной Думой: закон идет в регионы, а регионы – каждый высказывается по своей позиции. Я не помню цифру, но по-моему, 62 региона посмотрели, и решили, что это не имеет отношения к их полномочиям, и сказали: «Ладно, пусть будет», и написали, что у них замечаний нет. Таким образом, де-факто мы проиграли эту ситуацию в регионах Российской Федерации.  

Геннадий Владимирович ГУДКОВ, заместитель председателя Комитета по безопасности Государственной Думы Федерального Собрания РФ, председатель подкомитета по законодательству в сферах контроля за оборотом оружия, обеспечения правовых основ охранной деятельности и негосударственной (частной) сыскной деятельности.

– Первое, я хотел бы объяснить – что предшествовало заседанию комитета безопасности. Вообще, заседание комитета безопасности было назначено досрочно. Я обращался к Владимиру Васильеву с предложением, как мы это делали когда-то при Гурове, когда он возглавлял комитет, провести рабочее совещание зам. министра с представителями президента в Государственной Думе, с представителями правительства и выработать какую-то концепцию.

Поскольку речь шла не только об этом законопроекте, но и о тех вопросах, которые висят мертвым грузом уже много лет: это права и обязанности, это телохранительство. Эти законопроекты, один лежит под сукном без движения, второй – третий или четвертый раз получает отрицательный отзыв правительства. Пока еще не получил, но проект отрицательного отзыва мы уже видели.

Вместо этого было предложено заседание комитета, и чисто в аппаратном плане просто взяли и ускорили события. Ускорили ненамного, на несколько дней. Но, тем не менее. Было назначено, по сути дела, специальное заседание комитета, посвященное этому законопроекту. До заседания комитета шли кулуарные консультации и совещания. И они давали расклад сил, к сожалению, не в пользу оппонентов этого законопроекта. То есть, примерно мы имели с вами восемь с половиной голосов. Я почему говорю – с половиной? Потому что на моих глазах, депутаты которые клялись и божились в твердой поддержке, тут же меняли позиции. Я так думаю, что восемь голосов мы имели твердых, а на половинку голоса могли рассчитывать, что в ходе дискуссии этот голос все-таки будет наш.

Поэтому при голосовании мы проигрывали с перевесом, даже если возьмем  9 голосов на 13, мы проигрывали 4 голоса. То есть судьба заседания комитета и вынесения положительного заключения по рассмотрению этого законопроекта была определена до заседания. Я просто говорю это совершенно откровенно. Пусть даже пресса об этом пишет. Но мы прекрасно понимали, что среди числа сторонников правительства и оппонентов закона существует вот такая пропорция. И поэтому мы видели своей задачей, вообще в целом, развязать дискуссию и понять – что, в общем-то, является главной составляющей этого законопроекта. Я не буду пересказывать содержание выступлений. Они изложены и в «Мире безопасности», они изложены и на сайтах и в стенограммах. Каждый может ознакомиться и понять – что там происходило. Мы получили, по сути дела, ответ от Александра Сергеевича Чекалина, что нет концепции у закона, что концепцией, по сути дела, закона является название. Это очень важно. Потому что первые чтения обсуждают только саму концепцию. Например, разрешать деятельность или не разрешать, узаконить такое явление или не узаконить? Все остальные штрихи и детали – как узаконить, кому разрешить, каким способом упорядочить тот или иной вопрос – это вопрос уже второго чтения, рабочих комиссий и групп, которые учитывают все заявки и поправки в позиции регионов, и т.д. и т.п.

К сожалению, могу вам сказать, что охранное сообщество упустило момент работы с регионами. Сто процентов регионов отнеслись формально к отзыву на этот закон. А такая процедура предусматривается Государственной Думой. Закон идет в регионы, а регионы – каждый высказывается по позиции своей. Я не помню цифру, но по-моему, 62 региона посмотрели, что это не имеет отношение к их полномочиям, и сказали: «Ладно, пусть будет», и написали, что у них замечаний нет. Таким образом, де-факто мы проиграли еще эту ситуацию в регионах Российской Федерации.

Я просто обращаю ваше внимание. Совершенно очевидно, и нам известно, как формировались положительные заключения в правительстве, в административном аппарате, мы знаем, кто и как и под чью диктовку писал отзыв правовиков в администрации президента. Совершенно очевидно, что шло жесткое прессование лоббирования. Я сейчас не буду говорить этой информации. Это моя личная точка зрения, я вынужден так сказать. Но, я думаю, что она очень близка к истине. Поэтому мы получили законопроект, от которого все были в восторге, включая 62 региона Российской Федерации.

Естественно, и правительство Российской Федерации, которое никаких не заметило недостатков, и, увы, Главное правовое управление администрации Президента России. То же самое, такие же положительные отзывы. Поэтому, когда мы добились от Чекалина и от тех, кто представлял закон, что концепции нет, они готовы править практически все ко второму чтению, Васильев попросил не раскалывать комитет для будущего конструктивного диалога, и мы решили, в общем-то, согласиться, понимая, что в случае раскола комитета все равно законопроект проходит, и будет поддержан палатой.

Партии поддерживают все шаги правительства. Естественно, там срабатывает фракционная партийная дисциплина, и закон просто автоматически проходит на пленарном заседании Государственной Думы. Я долго колебался – докладывать мне этот закон или не докладывать. Но все-таки меня уговорили, что я его должен докладывать, несмотря на то, что моя личная точка зрения расходилась с официальным решением комитета. Я думаю, что мы сделали правильно, потому что, увы, на пленарном заседании, я был, честно говоря, неприятно удивлен. Были повторены аргументы, которые по сути дела объявляют индустрию безопасности криминализированной, склонной к поддержке различных экстремистских, радикальных движений. И вообще, так сказать, источником угрозы для безопасности и государственной целостности нашей страны. Поэтому мне пришлось в своем выступлении говорить не сколько о законе, сколько о том, что обвинения, брошенные в адрес охранного сообщества, они абсолютно беспочвенны.

На сегодня произошли две встречи с первыми заместителями министра. Первая встреча была с Чекалиным, и вторая встреча произошла уже с вновь назначенным первым заместителем министра внутренних дел Суходольским Михаилом Игоревичем. Могу сказать, что есть очень много депутатов, которые нас поддерживают совершенно бескорыстно, и несмотря на возможные сложности. В частности, совершенно неожиданно на эту беседу пришел депутат Хинштейн, который очень активно и грамотно, аргументировано поддерживал нашу позицию в чрезвычайно сложной, долгой (она продолжалась почти 2 часа) дискуссии у первого замминистра.

Я сейчас не буду пересказывать договоренности, которые были достигнуты у Чекалина, все-таки ротация произошла. Хотя преемственность таких договоренностей, как вчера было заявлено Суходольским, сохраняется.

Я понял только одно: главной концепцией этого закона, по мнению Министерства внутренних дел, являющимся доминирующим вопрос оружия. Но не только, есть ряд ключевых моментов. Понятно, что они полностью исключают из оборота из числа вооруженных подразделений службу безопасности. Понятно, что к этому шло раньше развитие российского законодательства, сейчас они решили на этом вопросе поставить точку.

Вторым немаловажным моментом являются пока не отрегулированные, но обозначенные проблемы, что предприятия, создающие охранные агентства, не могут заключать с ними договоры. На самом деле никакой серьезной аргументации нет, никакой статистики. «Мы имеем основание полагать, что…» – вот такая размытая формулировка, которая ничем не подтверждается, является основным аргументом разработчиков закона по его защите. «Нам кажется», «мы имеем основание полагать», «мы уверены в том», но никакой статистики, никакой фактуры, ни разумной аргументации логической они не приводят. Просто некие догадки, опасения, подозрения и сомнения.

И это тоже момент, по которому была вчера бурная дискуссия, приводились различные факты, вплоть до того, что «как, мы же все понимаем, этот пункт обходится». Не дети. И просто это мертворожденный пункт закона, который работать не будет. Всем понятно, кроме разработчиков закона. Но главным моментом все-таки после всех этих многочисленных препирательств был вопрос по оружию. Разработчики закона мертво стоят на том, что оружие должно быть в собственности МВД и затем передано в аренду.

Правового механизма для такого решения не существует. В России, конечно, возможно все, можно черное назвать белым, можно красное объявить зеленым, и вся страна в едином порыве будет это поддерживать, мы это не раз с вами проходили в нашей истории. Причем аргументация отсутствует полностью.

МВД дает данные по 2007 году: 49 раз оружие применялось, из них всего лишь 9 раз неправомерно, и то там надо разбираться насколько. Никого не убили, никого не лишили жизни. 71 человек из всей массы охранников привлекались к уголовной ответственности. Я посмотрел статистику: процентов на 70 или чуть меньше – это случаи бытового нарушения порядка, поехали охранники, набили кому-то морду, уже не будучи ни на объекте, ни при исполнении, а просто действовали как обычные граждане. Я, конечно, утрирую, есть и преступления, совершенные на рабочем месте, но это единичные случаи. То есть сама по себе статистика не дает никакого основания полагать, что криминализированная отрасль, что она представляет какую-то угрозу для общества или государства.

Есть другие точки зрения, что, дескать, идет радикализация протестных настроений, возникают подпольные экстремистские организации, вдруг что-то произойдет, и обозленные охранники, как мне сказал один товарищ генерал: «Раньше охранники были сытые, потому что раньше брали ребят хороших, а сейчас они приезжают откуда-то с Мордовии, откуда-то с Алтая и живут в вагончиках злые, обозленные. Вот они в любой момент готовы подхватить оружие и выступить на стороне мятежников». Вот такие аргументы идут в ход. Я говорю: «А чем подтверждается? Где-то, может, восстание какое-то было? Забастовка, угрозы массовые?» – «Нет, но вы же понимаете, мы не можем допустить, чтобы это произошло». И поэтому вопрос по оружию является концептуальным.

Это упирается в достаточно жесткую позицию, хотя, еще раз подчеркиваю, ни Конституция России, ни законодательная практика не предусматривает каких-либо механизмов, кроме национализации или конфискации. В любом случае, национализация – это акт государственный, а конфискация – это уголовное преступление или что-то еще, при котором происходит изъятие у граждан и юридических лиц собственности. Ни Чекалин, ни Суходольский, ни сам Веденов механизма изъятия оружия не предложили. Или как можно выкупить за деньги. Такой момент возможен – выкупить за деньги, но, как я понял, никто ни за что платить не собирается, никаких экономических обоснований в законе нет, потому что это нужно согласовывать с Минфином, он должен выделять средства. Это очень сложная процедура. Даже на основании этой процедуры, если предусматривался бы выкуп, можно было бы закон завернуть до первого чтения по формальным основаниям.

Могу сказать про ситуацию по парламентским слушаниям. Де-факто я был поставлен перед тем, что парламентское слушание отменяется, инициатива в этом принадлежит, на мой взгляд, Владимиру Абдуалиевичу Васильеву лично, поскольку он считает, что в связи со сменой руководства МВД не получится диалога, мы там не достигнем понимания. И он, кстати, на Комитете безопасности говорил о том, что зачем нужны парламентские слушания, если мы здесь договариваемся. Поэтому сегодня Васильев от имени Комитета сказал, что есть смысл отложить парламентские слушания. Я его сегодня спросил по телефону: «Давайте тогда определим конкретный срок, на который мы откладываем». – «Нет, Геннадий Владимирович, я сейчас не могу сходу, у меня сейчас начинаются заседания и прочее-прочее. Я не могу. Давайте отложим, а там посмотрим».

Поэтому сегодня Совет Думы принял такое решение (руководство Думы принять такое решение вправе), я, к сожалению, на это решение повлиять не могу, поскольку оно определяется коллегиально самим руководством Думы. И дискуссии по этому поводу не было. Я понимаю, что это, наверное, плохо, с одной стороны, но, с другой стороны, совершенно очевидно, что если мы не находим сейчас какого-то приемлемого конструктивного подхода к доработке законопроекта, к переработке его, то у нас еще остаются некоторые механизмы, в том числе и парламентские слушания, которые совершенно понятно с каким настроем могут пройти.

Поскольку сегодня предпринимательские сообщества крайне обеспокоены, сегодня эти настроения есть и в «Единой России», поскольку там очень много депутатов пришли непосредственно из крупного и иного бизнеса, есть люди, которые знают, что такое охранные предприятия службы безопасности, проработали там много лет. Как будет дальше развиваться ситуация, сказать очень сложно. Очередная встреча с первым замминистра намечена на 9 апреля. Мы договорились о том, что попробуем состыковать какие-то позиции по второстепенным (хотя там нет второстепенных) пунктам закона. Вчера, например, законопроект обсуждался с самой первой страницы, где идет речь о перечне, который должно давать правительство охранным предприятиям по техническим средствам охраны, и, я не знаю, правильно я делаю или нет, но процитирую Суходольского, который сказал: «Бред какой-то! Зачем нам это нужно?» Я тоже так говорю, потому что есть сертификация, которая предусматривает, если продажа этого средства на российском рынке, если прошла сертификация, есть законодательство, есть соответствующие ГОСТы, стандарты, технические регламенты, которые предусматривают сертификацию.

Сертифицировали сегодня такие-то виды камер, давайте их использовать. Провели сегодня сертификацию каких-то пультов, микшеров – какие проблемы? Такие моменты вызывают спонтанную реакцию у Суходольского, который, на первый взгляд, не настроен догматически, что нет, мы будем задавливать и все. Там есть много несуразных, это не ляпы, конечно, а продуманные формулировки, но выглядят как ляпы. Например, я вчера задал вопрос и Суходольскому, и Веденову: «Назовите документы, которые должны свидетельствовать о возможности исполнения лицензионных требований, которые вообще могут существовать». И они говорят: «Вы, что, протокол о намерениях, что ли?» И никто на этом совещании сходу не смог сказать, какие же документы должны быть. Я говорю: «Читаем дальше пункт. Неточная или искаженная информация служит отказом в выдаче лицензии». Вот здесь полная коррупция, полный беспредел и так далее. Таких моментов огромное количество по тексту, и договорились до 9 числа попытаться предложить варианты компромисса по всем этим менее важным пунктам законопроекта, который представлен. Что получится – сказать очень сложно.

Правда, там заявляется вроде конструктивная позиция. Например, МВД говорит: а мы не настаиваем, это мэр с Минфином придумал, и нам до фонаря, какой будет уставной капитал. Мы не настаиваем на том-то, мы готовы от этого… Чтобы не складывалась тягостная картина, хочу сказать, что есть и два положительных момента. Мы договорились до того, что если действительно идем по этому закону конструктивно, то мы туда включаем нашу главу, которую топчут четвертый год ногами различные правоведы и юристы. О правах и обязанностях охранника и главу по телохранителю. Вчера такая была беседа с Суходольским, договорились, что 15 лет существует явление. Что там прятать голову в песок, занимать позицию страуса? Либо да, либо нет, либо опять начинаем валять дурака, охранять запонку, ручку, зажигалку, чего-то еще. С нашей позицией согласился и Чекалин, который сегодня уже не работает в министерстве, и Суходольский. Я думаю, что это позитивное движение вперед. В этих двух моментах это чрезвычайно важно.

Вы прекрасно понимаете, что сегодня работаем все по понятиям. По оружейной политике. Вчера мы говорили, в конце беседы я говорю: «Если бы вы, МВД, не перевернули всю эту политику, арендовали бы мы у вас эти пистолеты Макарова, заменили бы вы их потом на ИЖи, и хрен бы с ними, по-русски говоря. Вы же сами 12 лет назад отказались от этой политики, оружейная промышленность разработала ИЖи, 100 тысяч экземпляров закупили охранные предприятия, теперь вам что-то взбрендило, чтобы весь этот порядок поменять. Так нельзя делать». Но, кстати говоря, за время наших переговоров предполагаемая цена аренды пистолета выросла в 2,1 раза, то есть Чекалин назвал цифру 700 рублей за пистолеты в год, а Суходольский сказал, что мы больше 1,5 тысяч ставить не будем. Я так понимаю, что они сами еще не решили… Хотя по экономическим критериям аренда пистолета не должна составлять больше 200-300, 400 максимум рублей в год, даже если согласиться с их вариантом.

Это не будет регулироваться законом, как мне подсказывают, но мы можем всегда отрегулировать это в процессе даже судебном, потому что есть стоимость пистолета и есть норма его амортизации, есть накладные расходы. Это всегда можно просто посчитать.

По дактилоскопии. Вчера мы разговаривали про дактилоскопию. Я говорю: «Михаил Ильич, что с этой дактилоскопией? Я понимаю, когда отпечатки пальцев сдает сотрудник ФСБ, МВД, налоговой полиции, наркоконтроля, который подписывает контракт 5-10-15-25 лет. Вы знаете, какая текучка в охранных предприятиях в Европе?» Он говорит: «Не знаю». Я говорю: «Я вам называю цифру: средняя текучка по Европе составляет 70%. А вы знаете, какая у нас текучка в России? 120. Вы готовы 5-6 миллионов человек пропустить через дактилоскопию? И кто будет за это платить, и кто будет это все организовывать? Или вы хотите, чтобы выстроились гигантские очереди, как в советское время за колбасой за водкой?» – «Нет, мы все организуем. Мы перераспределим ресурсы, перераспределим силы. Мы же 5 миллионов гильз и пуль обрабатываем ежегодно, это не менее сложно, чем обработка отпечатков пальцев. Вот мы сейчас компьютеризировали, у нас новые программы, мы это сделаем а) по себестоимости, б) быстро. Чего возражаете, один раз это будет всего для человека при его поступлении на работу, а потом он уже не должен сдавать отпечатки каждый год, они же не меняются». Ну, вот такая аргументация, которая на самом деле весьма является сложной и проблематичной. Я уже не говорю о других моментах.

Почему я это рассказываю? Потому что надо принимать какие-то решения и понимать, в каком направлении можем и не можем двигаться. Я считаю, что нам надо просто сейчас посмотреть, насколько мы сможем сблизить позиции, у нас есть время как минимум до 5 мая. 5 мая заканчивается срок подачи поправок, установленного регламентом Государственной Думы. У нас будут рабочие совещания в депутатском корпусе, в четверг-пятницу у нас будут летучие совещания, поскольку многих действительно беспокоит судьба индустрии безопасности.

Я могу сказать, что в кулуарных беседах депутаты просто не понимают логики этого законопроекта. Это означает, что они его не поддерживают. Единственное, что может сработать механизм фракционно-партийной дисциплины. Здесь надо четко понимать. Понятно, что фракция наша, партия, которую я представляю, она будет занимать ту позицию, которую мы с вами выработаем. И это 99,99 того, что я говорю. Против настроена фракция КПРФ, нас активно поддерживает Александр Дмитриевич Куликов, который вернулся в думный Комитет безопасности, против настроена фракция ЛДПР, позицию которой выражает Андрей Луговой, он достаточно активно и жестко выступает по этому поводу. Все они готовы принимать участие в работе над дальнейшим текстом. Важно только понять, насколько здесь может быть движение навстречу.

Вот я рассказал то, что есть, я постарался передать дух тех закулисных сложных совещаний, консультаций, которые сейчас происходят. Парламентские слушания, я еще раз говорю, они в плане, решения есть, и если необходимо, мы всегда настоим, чтобы это решение Государственное Думы, подчеркиваю, не отменить, а перенести. Отменить никто не может, потому что решение уже состоялось. Для этого нужно созывать пленарное заседание, ставить этот вопрос. Но логика говорит о том, что никто еще ни разу в истории парламента России этого не делал, поэтому этого не будет. Поэтому мы имеем механизм парламентских слушаний для выработки позиции, может быть, немного отложенный. Вот коротко о главном. Спасибо.

Дорогие читатели, статьи в разделе «Охранная деятельность» публикуются на Интернет-портале с сокращениями. Полную версию уже опубликованных, а также много других интересных профильных статей вы можете прочитать в ежемесячном печатном журнале «Охранная деятельность». Подписку на него можно оформить, перейдя по следующей ссылке: http://www.psj.ru/saver_people/detail.php?ID=8038