НСБ «Хранитель» Национальная безопасность Охранная деятельность Видеожурнал "ХРАНИТЕЛЬ"
 
 
 
 

23 марта, 2006 | Сопельняк Борис Николаевич

Шпион четырех держав (продолжение). (12028)

Письма с того света

В те жуткие дни допрашивали не только Артузова, но и близких ему людей. На Лубянку таскали сослуживцев, родственников, просто знакомых. К сожалению, далеко не все выдержали испытание страхом за свою собственную жизнь, нашлись люди, которые, видимо, сводя старые счеты, обливали Артура Христиановича грязью, припоминая ему и строительство дачи, и дружбу с людьми искусства, и посещения театров, кафе и ресторанов — словом, обычное меню завистников и негодяев.

А вот женщины — женщины Артузова любили и были ему верны как в радости, так и в горе. Его первая жена Лидия Слугина, несмотря на намеки и подсказки политического характера, честно признала, что причиной развода была другая женщина, с которой она не могла делить отца своих детей. Подтвердила она и то, что вплоть до ареста Артур Христианович часто бывал в ее доме, помогал материально и очень любил заниматься с детьми.

 — «Я знала Артура как человека, преданного советской власти», — заявила она, — и не понимаю, почему его арестовали. А однажды я ехала в одной машине с Дзержинским, который говорил об Артузове как о хорошем работнике.

Не в строку эти слова, совсем не в строку — именно поэтому следователи пропустили их мимо ушей.

А вот Инна Михайловна действовала тоньше. Она писала мужу, прекрасно понимая, что ее письма будут просматриваться на свет в прямом и в переносном смысле слова, поэтому среди щемящих душу признаний в любви, вставляла комплименты в адрес Ежова.

Инны Михайловны давно нет, за верность и любовь ее отправили следом за мужем, но письма сохранились и тщательно подшиты в дело. Послушайте голос с того света — голос поруганной, растоптанной, но чистой и нежной любви.

«Мой любимый, ненаглядный Артуринька! Сегодня 10 дней, подумай, целых 10 дней, как случилось это несчастье, как наступила для меня сплошная ночь: ни солнышка, ни зелени я не замечаю, и только когда идет дождь, становится чуточку легче.

Мой милый, все мои мысли с тобой! И только одно желание, чтобы ты был здоров, чтобы мужественно все вынес. Ведь я не верю, что они не разберутся. Возьму фотографию Ежова, смотрю на его такие прозрачные, такие чистые глаза и удивляюсь до бесконечности. Ну, как он мог поверить, что ты мог сделать что-нибудь плохое? Ему бы надо было беречь тебя, ведь ты самое идеальное существо, лучший партиец, самый чистый, с кристальной душой человек, не сказавший за всю свою жизнь ни слова неправды.

Я часто разговариваю с его карточкой, беру ее и говорю: «Ну что ты сделал? Зачем так поступил с лучшим из лучших? Скоро ли ты во всем разберешься и накажешь тех, кто этого действительно заслужил?».

«Милый мой, любимый, хоть бы мизинчиком тебя потрогать! А что самое тяжелое, так это ночь. Я так напугана этими ночными приходами, что от малейшего шороха прихожу в ужас. Иногда мне кажется, что и за мной придут».

А вот письмо, отправленное через день.

«Артурик! Сегодня, проходя мимо Внутренней тюрьмы и увидев кусочек крыши — той, под которой ты находишься, я почувствовала себя так плохо, меня охватил такой ужас, что стало по-настоящему дурно. Хотелось крикнуть, что я тут, что люблю тебя нежно, что волнуюсь за твое сердечко, за твое здоровье!

Дают ли тебе молоко? У тебя, наверное, нет ни мыла, ни зубной щетки. Как меня терзает все это.

Придется снова повесить на стену фотографию Николая Ивановича Ежова».

Прошла полная кошмаров ночь, и Инна Михайловна снова берется за перо.

«Доброе утро, мой дорогой! Сейчас бегу на Кузнецкий. Интересно, возьмут все-таки для тебя деньги или нет?

Знаешь, я как-то сегодня успокоилась и решила всецело положиться на Николая Ивановича. Не могу забыть твоих чудных слов о нем, о твоей особенной нежности к этому хорошему товарищу. Лишь бы он сам все разобрал: уж он-то поймет, что ты опутан какой-то сволочью, в этом я не сомневаюсь. Если Николай Иванович сам разберется в этом деле, то все будет хорошо».

Не знаю, дорогие читатели, как вы, но я, прочитав эти письма, несколько дней не находил себе места. Что же это было за время?! Что за вурдалаки дорвались до власти?! Ну, хорошо, допустим, что Артузова убрали за то, что слишком много знал. Но жена-то тут при чем? Так нет же, Инны Михайловны им было мало. Уничтожив ее, взялись за родственников Артура Христиановича: в лагерях оказались две родные сестры, одна двоюродная, их мужья и брат.

Расправившись с первым поколением, взялись за второе: одних племянников сгноили в тюрьмах и лагерях, других выгнали с работы и оставили без куска хлеба. Но самую иезуитскую подлость совершили по отношению к сыну. Когда взяли отца, Камилу было всего четырнадцать лет. Четыре года с изуверским садизмом ждали, когда он повзрослеет, и в 1941-м, дождавшись совершеннолетия, Камила посадили. Пять лет оттрубил он в лагерях, чудом остался жив, но и после этого его не оставляли в покое: в Москву он вернулся лишь на склоне лет.

Как вы понимаете, ни одного из писем, отправленных женой, Артур Христианович так и не прочитал. А вот с последним протоколом допроса его ознакомили, во всяком случае, на последней странице есть его куцая и какая-то съежившаяся подпись: «Протокол записан с моих слов верно и мною лично прочитан. Артузов».

Напомню, что последний допрос состоялся 15 июня 1937 года, и лишь в августе появилось обвинительное заключение, утвержденное заместителем наркома внутренних дел Львом Бельским (он же Абрам Левин, который за излишнее рвение в службе через четыре года будет расстрелян).

«По делу фашистской заговорщической организации, руководимой предателем Ягодой, арестован один из активных участников этого заговора, бывший начальник КРО и ИНО НКВД СССР и бывший заместитель Разведупра РККА Артузов (Фраучи) Артур Христианович.

Произведенным по делу расследованием принадлежность Артузова (Фраучи) А.Х. к фашистскому заговору полностью подтвердилась, а также установлено, что он являлся шпионом с 1913 года, работавшим одновременно на службе у немецкой, французской, польской и английской разведок».

Далее перечисляются все детали, почерпнутые из допросов, с непременной для обвинительных заключений той поры фразой: «Виновным себя признал полностью». Заканчивается документ постановлением: «Передать следственное дело на рассмотрение Военной коллегии Верховного суда Союза ССР с одновременным перечислением за ним обвиняемого».

Решение суда известно: «Артузова (Фраучи) А.Х. расстрелять». Но Артур Христианович, видимо, рассчитывая на здравый смысл следователей, ухитрился подать голос из казематов Лефортовской тюрьмы: он сумел передать записку, написанную собственной кровью.

«Гражданину следователю. Привожу доказательства, что я не шпион. Если бы я был немецкий шпион, то: 1) я не послал бы в швейцарское консульство Маковского, получившего мой документ; 2) я позаботился бы получить через немцев какой-либо транзитный документ для отъезда за границу. Арест Тылиса был бы к этому сигналом».

Но обратного хода не было. Записке не придали никакого значения, и приговор был приведен в исполнение.

Если вы думаете, что на этом ложь, клевета и грязные домыслы, связанные с именем Артузова, закончились, то глубоко заблуждаетесь.

Реабилитация

Прошло восемнадцать лет... Вернувшись из ссылки, сестра Артузова — Евгения Христиановна обратилась с заявлением к Главному военному прокурору с просьбой о пересмотре дела брата.

«Какое преступление совершил мой брат? — спрашивала она. — Был ли он вообще виновен в политических преступлениях? Какой приговор получил? При каких обстоятельствах умер?».

Обратите внимание, Евгения Христиановна считает, что ее брат не расстрелян, а умер. И тому были причины. Дело в том, что руководители Лубянки, видимо, получая какое-то садистское наслаждение, дошли до того, что родственникам расстрелянных людей сообщали, что их отец, брат или муж получил10 лет без права переписки и, отбывая наказание, умер от воспаления легких, сердечной недостаточности или какой-нибудь другой болезни. Люди надеялись, ждали, отправляли письма и посылки, а труп их родственника давным-давно был сожжен в крематории, а прах закопан где-нибудь в районе Бутово или Коммунарки.

После того, как письмо Евгении Христиановны попутешествовало по инстанциям и обросло необходимыми резолюциями, ее вызвали на Лубянку. И хотя на дворе стоял 1955 год, и допрашивали ее в качестве свидетеля, страху она натерпелась немалого.

Допрос продолжался в течение шести с половиной часов! Упомянув, что самым близким человеком у Артузова была его мать, и что незадолго до ареста он долго беседовал с ней, причем при закрытых дверях, Евгения Христиановна рассказала о том, чем поделилась с ней мать перед самой кончиной.

 — Со слов матери знаю, что брат был в натянутых отношениях с тогдашним наркомом внутренних дел Генрихом Ягодой и его правой рукой Карлом Паукером. Она же сообщила о том, что в органах есть вредитель, который уничтожает преданных работников. А ее сестра Мария, ссылаясь на Игоря Кедрова, не раз говорила, что Игорь располагает неопровержимыми сведениями о Берии как о враге советской власти, и что Игорь хочет написать письмо в правительство о предательстве Берии. Мы уверены, что, узнав об этом, Берия через своих людей арестовал Артура, а потом уничтожил отца и сына Кедровых.

В те же дни на Лубянку пригласили А.Н.Кирсанову-Захарову — секретаря Артузова.

 — С Артуром Христиановичем я познакомилась в 1918 году через его сестру Веру, которая работала в моем подчинении в отделе печати НКПС. Затем я перешла в ОГПУ, а в 1929-м стала его секретарем. Он был исключительно преданный работе человек. Дело знал глубоко, заботился о подчиненных, основная масса сотрудников его любила. Но были и те, кто ориентировался на Ягоду, а тот Артузова не любил и относился к нему пренебрежительно. Артузов часто приходил от него расстроенным и говорил, что Ягода над ним издевается. Причина была, видимо, в том, что Ягода не терпел возражений, а Артузов в своих мнениях был самостоятелен.

Так мог ли человек, который относится к Артузову откровенно издевательски и прекрасно понимает, что не вправе рассчитывать на дружеские чувства, вовлечь его в фашистский заговор и фактически передать ему нити руководства этим заговором?! Мне кажется, едва ли... Значит, вся история с заговором Ягоды и программой, изложенной Артузовым на допросе, липа? Конечно, липа.

Напомню, что шел 1955 год, началась так называемая оттепель, с которой вся страна связывала надежды на избавление от тоталитаризма коммунистической партии. Не тут-то было! На смену тоталитаризму Сталина пришел волюнтаризм Хрущева — и все вернулось на круги своя.

Казалось бы, таких людей, как Артузов, надо полностью реабилитировать, поставить им памятники, назвать их именами пароходы... Как бы не так! Передо мной «Заключение», утвержденное заместителем председателя КГБ генерал-лейтенантом Ивашутиным. Констатируя, что «В ходе следствия допущен ряд процессуальных нарушений, а само расследование по делу Артузова проведено поверхностно», генерал делает фантасмагорический вывод: «Оснований к пересмотру дела Артузова не имеется. Ходатайство о пересмотре дела Артузова (Фраучи) Артура Христиановича отклонить».

И все же Евгения Христиановна не сдается и бомбардирует руководство КГБ новыми заявлениями.

Прошло меньше года и в феврале 1956-го тот же Ивашутин утверждает новое «Заключение». На этот раз генерал совершает неожиданный кульбит! Оказывается, «органам следствия удалось разыскать новые архивные документы, ставящие под серьезное сомнение выдвинутые против Артузова обвинения». Далее он сообщает, что обвинение Артузова в заговорщической и шпионской деятельности было основано на не проверенных и не внушающих доверия материалах, что отдельные документы, которые опровергали выдвинутые против Артузова обвинения, были скрыты или не приняты во внимание.

Самое главное, было установлено, что шпионом четырех держав Артузов не был, и ни на английскую, ни немецкую, ни французскую, ни польскую разведку не работал и ни в каких заговорах не участвовал.

Так что же осталось? За что расстреляли невинного человека? А за то, что честный товарищ. Честный — это плохо, это опасно. Честного — ни купить, ни запугать нельзя. Остается только одно — расстрелять.

Между тем, вскоре было возбуждено ходатайство о прекращении дела по обвинению Артузова, решение «тройки» отменено, и дело в отношении Артузова прекращено. Отныне Артур Христианович чист, посмертно реабилитирован и его имя снова зазвучало в коридорах ФСБ — теперь уже с сочувствием, уважением и восхищением.

С грустью, горечью и болью перевернул я последнюю страницу архивно-следственного дела № 612388. Работая над ним, я как бы заново прожил жизнь Артура Христиановича, радовался его победам, огорчался неудачам, находил и терял друзей, страдал от несправедливостей и кипел от негодования, сталкиваясь с подлостью, обманом и предательством.

Никто не знает, где могила Артура Христиановича, какими были последние слова этого чистого и светлого человека, но память о нем жива. Пусть его имя не носят пароходы, пусть оно не вошло в строчки стихов, зато осталось главное, на первый взгляд, неощутимое — осталась школа разведывательной и контрразведывательной деятельности, которая по праву должна называться школой Артузова.

И если в России пойман шпион, если наши разведчики, раздобыв важную информацию, предотвратили террористическую или другую подрывную акцию, знайте, что в этом есть доля идей, блестящего ума и непоколебимой верности Артура Христиановича Артузова.


Комментарии

08 мая 2012
Лысенко Ирина Юрьевна
Моя мама, Земцова (Альберт-Такке) Лидия Эриховна, была знакома с дядей Артуром Фраучи, тетей Лидой. Жила у них на квартире, на даче. Мамины родители работали вместе с Фраучи (нелегалы Эрих и Юнона Такке) в ИНО. В 1937-38 были арестованы и расстреляны. Реабилитированы. В её детской памяти он остался светлым человеком, с хорошим музыкальным слухом, часто баловал пением, любил возиться с детьми, болтал с ней по-немецки. Сейчас ей 86.

Написать комментарий

Ваше имя:

Текст комментария
Подтвердите код, изображенный на рисунке

Наши партнеры

 
 
 
 

Полезные ссылки

Корпоративная безопасность

Аутсорсинг безопасности

  

Консалтинг безопасности 

Работа в СБ

Проверки на полиграфе

Работа телохранителя  

Проверка контрагентов

Юридический консалтинг

Возврат долгов

Судебная защита Сопровождение сделок
Судебные экспертизы Внесудебные экспертизы Реестр ЧОО НСБ Третейский суд
Системы безопасности Системы контроля доступа Видеонаблюдение Системы охранной сигнализации
Адвокаты Москвы Адвокат по гражданским делам Лучший адвокат Решение вопросов

 


Продолжается работа НСОПБ по формированию федерального Комитета по оценке компетентности организаций ...
Роскомнадзор продолжает мониторить просторы рунета и блокировать ресурсы, которые нарушают действующ ...
В Большом кинозале Центрального музея Великой Отечественной войны на Поклонной горе состоялся Форум ...
22 ноября в пресс-центре медиа-холдинга РБК прошла организованная Гильдией негосударственных структу ...
21 ноября 2018 в Москве дан старт инвестиционной неделе ОАЭ. Инвестиционной Форум Абу-Даби – Москва ...
Решения по вопросам ценообразования и конкуренции на рынке охранных услуг предложат эксперты в ОП РФ ...
22 ноября состоялась конференция «Умный город – безопасный город», организованная МТПП совместно с Р ...
Дни Арктики в Москве
Арктический Форум “Дни Арктики в Москве” – мероприятие с традициями, проводитс ...
Мнение эксперта
Владимир Платонов МТПП
"За последние годы в Москве произошли качественные сдвиги ...
15 ноября 2018 года в рамках IV Форума Комплексной Безопасности «Безопасность. Крым-2018» в ГК "Ялта ...

Авторизация

Логин:   Пароль:    
   
  Забыли пароль? | Регистрация    
[x]
        Rambler's Top100