НСБ «Хранитель» Национальная безопасность Охранная деятельность Видеожурнал "ХРАНИТЕЛЬ"
 
 
 
 

31 августа, 2006 | Замостьянов Арсений Александрович

Писатель, учёный, разведчик (28561)

Имя Романа Николаевича Кима (1899-1967) основательно забыто читателями — даже теми, кто недели не может прожить без приключенческой книжки. Это удивительно, ведь этот писатель был примерно точен и последователен в выстраивании собственной литературной репутации. Мастером жанра он проявился в первых же повестях, ещё в двадцатые годы, а в период расцвета своего дарования создал несколько образцовых шпионских историй. «По прочтении сжечь», «Агент национальной безопасности», «Кобра под подушкой» — подходящие названия остросюжетных книжек в ярких обложках. Головоломная судьба писателя связалась и с литературой, и с политикой, и с секретной службой, и с журналистикой. Впрочем, сие — набор вполне логичный. Такой же логикой и чувством меры нас привлекают повести Кима. Кто же он — разведчик, писатель, учёный? Так бывает: иногда эти ипостаси совмещаются в одной судьбе. Впрочем, Роман Ким постарался оставить о своей биографии сведения противоречивые и туманные, умело заметал следы. Но кое-что известно. Родился во Владивостоке, жил в Японии, учился в Токийском колледже; в год революций он возвращается в Россию, в разгар Гражданской учится во Владивостокском университете. Там-то и начинается профессиональное сотрудничество Кима с молодой советской разведкой. Когда «на Тихом океане» был закончен поход Красной армии, молодой талантливый знаток Японии заинтересовал и красных, и белых, и иностранных агентов. По убеждениям Ким выбирает советское государство, которому и будет служить до последних дней. Как и большинство первых советских разведчиков, Р.Н.Ким в 1930-е не избежал репрессий. Перед посадкой он преподавал японскую и китайскую литературу в московских вузах. Ему было разрешено работать в камере: и застучала в тюремных стенах пишмашинка Кима. Ему разрешалось даже использовать в беллетристике сведения о тайной войне — небесспорные, противоречивые как сама политика, но очень актуальные.

Мировой сенсацией стал роман Кима «По прочтении сжечь», в котором представлена интересная версия тайны Перл-Харбора. Накануне войны в руки американской разведки попадают японские дипломатические шифры. Американцы знали о готовящейся операции в океане!

Деликатная проблема сотрудничества журналистов со спецслужбами стала сутью другого популярного в своё время кимовского романа — «Кобра под подушкой». Разговоры о четвёртой власти и второй древнейшей были в те времена непопулярны. В начальной школе рассказывали о первой древнейшей — ею считалась профессия хлебопашца. И всё-таки журналисты — а особенно — международники — считались людьми особого кроя, индпошива. В системе, которая в теории была доведена до совершенства, но и на практике показала себя эффективной, журналист был важным «винтиком». Миссия «винтика», разумеется, отнюдь не постыдна — это роль почтенная и уважаемая. Итак, герой романа «Кобра под подушкой» — корреспондент. Его друзья (а, может быть, и он сам) совсем ещё недавно «с лейкой и блокнотом, а то и с пулемётом первыми врывались в города». С одной стороны, журналист — пролетарий репортажа с выходными куплетами:

Трое суток шагать,

Трое суток не спать

Ради нескольких строчек в газете.

Если б снова начать —

Я бы выбрал опять

Бесконечные хлопоты эти.

 

Витрина международной журналистики владела телевизионным экраном с первых «Новостей дня». Юрий Жуков, Александр Каверзнев были народными любимцами и голосами сверхдержавы, осуществлявшими связь с сочувствовавшим Советскому Союзу «прогрессивным человечеством». Последние лет пятнадцать эту журналистику почему-то считают неискренней и казарменно благонамеренной. Это своего рода акустический обман, возникающий в новомодных помещениях… Ясно, что пламенный Юрий Жуков, корреспондент газеты «Правда» и Герой Социалистического труда, был ничуть не менее искренен, чем его зарубежные коллеги по Холодной войне или современные сотрудники государственных или частных структур. Он был советским журналистом и коммунистом, служил своей стране и партии. У нас нет оснований считать, что это служение было не «верой и правдой». Но официальные журналисты редко напоминали героев авантюрных романов. Они были аналитиками. В народном сознании жило и иное воплощение журналиста-международника — человек действия, участвующий в революциях, вырывающий из лап полиции прогрессивных студентов, выполняющий задания наших резидентов в тылу врага. Вот он поёт под гитару во дворике МГУ, возле Ломоносова или Герцена с Огарёвым. Но он же, выучившись посасывать сигару, ведёт непринуждённый разговор с вероятным противником на его родном языке. И костюм сидит как влитой, хотя ещё десять — пятнадцать лет назад советские горожане презирали моду и косо смотрели на отутюженных динозавров старого мира. Роман Ким, как это и полагается асам массовой культуры, предвосхитил развитие конъюнктуры, угадал нарождающийся стиль отношения к международной журналистике ещё в пятидесятые годы! А действие повести переносит нас в ещё более далёкие времена. Ещё не кончилась Вторая Мировая, и разделение сфер влияния в мире ещё не определилось. Союзники уже стали друг для дружки «друзьями-врагами», а политические интересы завтрашнего дня превалируют над военными задачами. В такой ситуации нас снова интересует тайная война, противостояние разведок. В центре внимания — советский гражданин Мухин, журналист.

Призвание журналиста щекотало самолюбие принадлежностью к высокой касте, которой не чужды и тайные поручения, решающие судьбы народов… Рядом с самыми лучшими журналистами — таинственные тени, шуршание плащей, отблеск кинжалов. Старые песни не ржавеют:

Эти люди скромны, неречисты.

Мы не все их знаем имена,

Но недаром лучшие чекисты

Боевые носят ордена.

 

Журналисты — другое дело. Им самой профессией суждено быть речистыми и лёгкими на подъём и на публицистические спекуляции. О них и песни другие, экстравертные:

Он вчера с радистом слушал вьюгу,

В поле ездил вместе с агрономом,

Братом был, товарищем и другом

Людям, накануне незнакомым.

 

Читатель Кима убеждается, что в профессии разведчика журналистам лучше всего удаётся всё, что связано с общением, с разговорами, с контактом. Расположить собеседника, беззаботно общаться, не забывая о подтекстах — всё это доступно международникам.

Популярнейший лёгкий жанр — «книги про шпионов» — быстро обрёл популярность и столь же быстро оброс штампами, которые охотно высмеивались в пародиях. Писатель осознавал эту проблему. Повесть Кима, отличавшаяся от потока тогдашней приключенческой литературы умелым монтажом сюжетосложения и яркой (но не карикатурной!) палитрой экзотических деталей, была предвестием новой волны советского остросюжетного жанра. Первое имя, приходящее на ум — Юлиан Семёнов, автор самых популярных отечественных политических детективов. Один из любимых героев Семёнова — вездесущий корреспондент, находчивый и ловкий. Он почти сверхчеловек — этот международник, он по-хемингуэевски пьёт виски и не знает, где будет ночевать через неделю — в Сингапуре, в Париже или под Москвой, в Кратове… Как и Семёнов, Ким понимал, что диалоги шпионского детектива нужно насыщать язвительными афоризмами в стиле политических крылатых выражений. Только семёновские репризы были подхвачены многомиллионным кино и телезрителем, которого у Кима не было.

Роману Киму не повезло с кинематографом. Обыкновенная история: на широкий экран пробились последователи писателя, даже эпигоны, чьи имена давно выветрились из памяти, а про оригинал все как будто забыли. А, между тем, у Кима мы не находим небрежностей, свойственных детективной скорописи. Чистовики Кима литературно выверены, а сюжет рассчитан с математической точностью.

Повесть лихо начинается с диалога, с запоминающейся реплики, которая, впрочем, не имеет отношения к фабуле: «Я хотел убить премьер-министра Черчилля, — произнёс арестованный и, покачнувшись, чуть не упал со стула». Такой резвый старт вкупе с интригующим названием — «Кобра под подушкой» — определяет стиль Кима. Кобра под подушкой — это экзотично и очень опасно. И дух политического противостояния, проявленный в провокационных афоризмах, сразу захватывает читателя, поражённого цинизмом злодеев и принципиальностью советских героев. Ким не введёт Черчилля в действие — в повести мы не встретим знаковых исторических персон — но их упоминание воссоздаёт аромат времени и ловко заставляет их популярность «работать» на успех повести.

Роман Ким избегал назойливой политической пропаганды. Но атмосфера эпохи и отпечаток нарождающейся идеологии послевоенного Советского Союза — всё это законсервировалось в «Кобре». Столпом новой идеологии стало миролюбие. Иногда — ритуальное, лицемерное (оно прикрывало милитаризм), но чаще — искреннее, свойственное поколению фронтовиков. Борьба за мир, борьба с «поджигателями войны», закономерно стала магистральной дорогой нашей пропаганды. Усиление советской армии и спецслужб было обоснованно благородными оборонительными задачами. В противном случае народ попросту не согласился бы жертвовать «чечевичной похлёбкой» ради такой армии и разведки. Да и журналист Мухин вряд ли сочувствовал бы агрессивной империалистической политике. Поддержать борющиеся за свободу и мир народы — другое дело. И схватка с империализмом предполагалась «на высшем уровне», без научно-технического отставания с нашей стороны. А уж тогда — «Все народы, все люди, все, кто верит и любит. Все, в ком совесть жива — к вам мои слова». Без понимания этого кредо нам не проникнуть в психологию героев Кима. Образ советской разведки нельзя воспринимать в системе современного отношения к сверхдержавам и праву сильного. Во времена журналиста Мухина в США ещё не властвовала политкорректность, а элита исповедовала откровенно брезгливое отношение к «детям разных народов». Советский Союз, напротив, быстрее других стран изживал расистские предрассудки. И не случайно в аннотациях к изданиям Кима в шестидесятые годы писали: «Эти повести разоблачают подрывные махинации империалистических разведок, злобные происки врагов мира». Только враги мира были нашими врагами. Борьба за мир началась сразу после самой кровопролитной войны, в эпилоге которой и начинается действие повести. И герой Кима Мухин — человек, хотя и сильный, но весьма и весьма миролюбивый. Мы видим, что он даже верит в возможность исправления даже самых отвратительных своих недругов. Оставив противников с носом, Мухин великодушно пожимает плечами: что с ними поделаешь, с пропащими… Но за людей нужно бороться — и журналист верит, что и для женщины-вамп, типичной роковой героини шпионских романов, ещё не всё потеряно. Он ведь и её числит в «по-своему несчастных», которых рано или поздно можно отмыть и перевербовать. Ох, уж эти роковые женщины!.. В советских шпионских повестях они были острой приправой, но всегда оставались у разбитого корыта. Фрейду и здесь не удалось перебороть Маркса… В этой вере в человека, в стремлении к миру содержался стратегический резерв советской разведки. Только эта тайная сила давала не физическое, а моральное преимущество.

Писатель предвосхитил и другое поветрие позднейших десятилетий — увлечение дальневосточной экзотикой. Собственно, к этому обязывало само происхождение Романа Николаевича Кима… Надо ли говорить о множестве циклов проникновения восточного ветра в европейскую культуру. Поход Александра Македонского не прекращался никогда, то и дело обогащая Европу экзотическим прихотливым восточным товаром. Художники, рождённые для массовой культуры, всегда опережают конъюнктуру, приманивая её ветер на свои поля.

Известно, что Р.Н.Ким серьёзно относился к проблемам развития остросюжетной литературы в мире. И эпиграф из загадочной для тогдашних советских читателей Агаты Кристи намекает на широкий контекст повести. Писатель осознанно играет свою партию в многоголосье мирового детектива. Не случайно повесть закольцована финальной репликой Мухина, обещающему написать повесть о клубке, уже распутанном вместе с читателями: «Повесть назову «Кобра под подушкой». Такая литературная игра придаёт повествованию тонкий вкус специй, чего и добивался автор. Да и эффект документальности (ещё один кивок в сторону Юлиана Семёнова) был одной из примет кумовского стиля. Мы как будто смотрим расшифровку видеозаписи из архива журналиста Мухина. В том числе — и сенсационные кадры, снятые скрытой камерой в логове противников… Журналист со скромной насекомой фамилией Мухин обаятелен и невозмутим. Несмотря на словоохотливость, он умеет крепко хранить секреты, и главную тайну повести мы узнаём от него в эпилоге, разразившемся через много лет.

Новое переиздание повести Романа Кима оказалось бы в верном контексте: мы истосковались по победам наших соотечественников на любом из тайных и явных фронтов. Старый писатель вразумляет нас, что, вопреки современным представлениям, победы приходят не к тем, у кого крепче кулаки и громче истерика, а к хитроумным и верным терпеливцам. Вот ведь как…


Комментарии

Написать комментарий

Ваше имя:

Текст комментария
Подтвердите код, изображенный на рисунке

Наши партнеры

 
 
 
 

Полезные ссылки

Корпоративная безопасность

Аутсорсинг безопасности

  

Консалтинг безопасности 

Работа в СБ

Проверки на полиграфе

Работа телохранителя  

Проверка контрагентов

Юридический консалтинг

Возврат долгов

Судебная защита Сопровождение сделок
Судебные экспертизы Внесудебные экспертизы Реестр ЧОО НСБ Третейский суд
Системы безопасности Системы контроля доступа Видеонаблюдение Системы охранной сигнализации
Адвокаты Москвы Адвокат по гражданским делам Лучший адвокат Решение вопросов

 


Продолжается работа НСОПБ по формированию федерального Комитета по оценке компетентности организаций ...
Роскомнадзор продолжает мониторить просторы рунета и блокировать ресурсы, которые нарушают действующ ...
В Большом кинозале Центрального музея Великой Отечественной войны на Поклонной горе состоялся Форум ...
22 ноября в пресс-центре медиа-холдинга РБК прошла организованная Гильдией негосударственных структу ...
21 ноября 2018 в Москве дан старт инвестиционной неделе ОАЭ. Инвестиционной Форум Абу-Даби – Москва ...
Решения по вопросам ценообразования и конкуренции на рынке охранных услуг предложат эксперты в ОП РФ ...
22 ноября состоялась конференция «Умный город – безопасный город», организованная МТПП совместно с Р ...
Дни Арктики в Москве
Арктический Форум “Дни Арктики в Москве” – мероприятие с традициями, проводитс ...
Мнение эксперта
Владимир Платонов МТПП
"За последние годы в Москве произошли качественные сдвиги ...
15 ноября 2018 года в рамках IV Форума Комплексной Безопасности «Безопасность. Крым-2018» в ГК "Ялта ...

Авторизация

Логин:   Пароль:    
   
  Забыли пароль? | Регистрация    
[x]
        Rambler's Top100